Суть в самой загадке.

С Кортландом Далем

Это фрагмент недавней беседы с доктором Кортландом Далем в рамках проекта Awakin Calls .

Разговор

Менка

Вы упомянули свою докторскую диссертацию — когда вы вернулись из Тибета и переехали в Мэдисон, вы защитили её там? Область созерцательной науки в то время была довольно зачаточной. Я где-то читал, что ваша докторская диссертация, по сути, не существовала до того, как вы её защитили — вы импровизировали по ходу дела, формируя всё это пространство. Учитывая, что у вас уже была глубокая практика медитации и многолетний опыт, когда вы пришли к науке и исследованиям, когда вы сделали открытия или наткнулись на исследования, которые подтвердили ваш опыт, — как вы себя чувствовали? Было ли это ощущение «ах, теперь всё понятно» — или просто было увлекательно понять нейробиологию этого процесса? Не отвлекало ли это каким-то образом от эмпирической стороны медитации?

Кортланд

Я подошёл к этому уже с большим пониманием, но потом посмотрел на это совершенно под другим углом. Это отличный вопрос. Что меня мотивировало — и во многом до сих пор мотивирует — это не столько сами открытия и то, что мы выяснили. Это загадка. Это то, чего мы не знаем, и масштабы этого незнания. Мы с Ричи как раз вчера записывали разговор на эту тему.

Мы говорили о том, как впечатляет мозг. Я пытался заинтересовать Ричи, немного увлечь его, и он говорил о его сложности, о том, что это как целая вселенная в твоей голове. А потом мы заговорили о чем-то, казалось бы, простом, как дофамин. Ключевой момент: мы всегда хотим этих простых историй — дофамин равен этому, а значит, это плохо. Но на самом деле это невероятно сложная сеть взаимозависимости. Это внушает благоговение. И все же мы хотим свести все к простым историям.

В те первые годы в Мэдисоне — в разговорах с Ричи и с Антуаном Лутцем, еще одним блестящим нейробиологом и дорогим другом, — мы были просто в восторге от всех открывающихся возможностей, всех вопросов, которые у нас возникали, всего того, чего мы еще не знали. Исследования настолько медленные, постепенные и узконаправленные, что каждый раз, когда вы узнаете что-то одно, возникает сотня новых вопросов. Так почему-то работает наука. Она не ведет к определенности — к тому , что мы наконец-то все поняли. Чем дальше вы продвигаетесь, тем загадочнее становится. По крайней мере, таков мой опыт.

Интересно работать в месте, которое, пожалуй, считается одним из самых известных исследовательских центров на планете, занимающихся этой работой. Мы знаем больше, чем те, кто этим не занимался, это точно — возможно, это худшая реклама для того, кто якобы собирается рассказать вам о процветании. Но у нас гораздо больше вопросов, чем ответов.

В то время появлялось множество исследований, посвященных осознанности — как раз в тот момент, когда эта тема переживала бум, появлялась на обложках журналов, повсюду. Нас интересовало: что будет дальше? Часть моей работы заключалась в попытке составить карту этой области — создать общий язык и общее понимание, чтобы ученые могли думать о том, что изучать, как это изучать, какие гипотезы они могли бы сформулировать о различных формах практики. Но это было, есть и, вероятно, всегда будет для меня загадкой .